<< пред. <<
Ансамблем Университета архитектура Венесуэлы смело и открыто вышла на мировую арену. Да и само активное участие в его строительстве крупных зарубежных художников свидетельствовало об их уважении к Вильянуэве как мастеру мирового масштаба и к молодой архитектуре Венесуэлы в целом, а не о покровительстве по отношению к ним.
Близкий к Университету в Каракасе облик, характеризующийся сочным цветом, четким ритмом, пластичностью объемов, выразительностью несущих конструкций, К. Р. Вильянуэва придал и построенному одновременно с ним Институту инженеров-нефтяников в Маракайбо, а также законченному в 1970 г. музею Хесуса Сото в Сьюдад-Боливаре.
Такие же черты — пластичность (в крайне геометризованной форме) и колористическая насыщенность — определили и характер спроектированного Вильянуэвой павильона Венесуэлы на Всемирной выставке в 1967 г. в Монреале: три одинаковых, но контрастно окрашенных куба, глухие грани которых оживляет только вертикальная надпись «Венесуэла».
В творчестве Вильянуэвы венесуэльская архитектура напряженно искала единства новаторского и традиционного, всеобщего и национального. В отличие от некоторых современных мастеров Вильянуэва полностью отказался от воспроизведения местных архитектурных форм, но за счет традиционной пластичности, глубоко и художественно осмысленного учета и использования природно-климатических условий, а также такого сильного выразительного средства, как полихромия, он, безусловно, сумел придать национальный характер абсолютно современной по формально-образному языку архитектуре. Это единство, обеспечивающее подлинную самобытность местной архитектуры без архаизации, воплощает лучшие особенности современного передового зодчества Латинской Америки.
В 60-е годы в Венесуэле, как и в других странах Запада, распространился «необрутализм» с характерными для него укрупненными и огрубленными конструкциями (которые в то же время во многом развивают формальные традиции сооружений Вильянуэвы) и необработанной поверхностью монолитного бетона. Таков облик монументального здания Муниципального совета Баркисимето (архитектор Х. Тенрейро) с консольно вынесенными мощными кубами и плоскостями вертикальных и горизонтальных плит. Более раскрыт Дворец правительства в Коро (архитектор К. Брандо Пас), где с чертами брутализма совмещается осовремененный мотив классицистической колоннады, выделенной цветом.
В 70-е годы расширение экономических и технических возможностей Венесуэлы вызвало активное развитие зодчества. Важным, этапным явлением стало проектирование и строительство новых городов и промышленных комплексов в зонах хозяйственного освоения, включая более старый район озера Маракайбо — центр нефтяной промышленности и новый — Гуаяна на востоке страны.
При освоении Гуаяны создавалась сложная многоядерная структура агломерации с г. Сан-Томе-де-Гуаяна (Сьюдад-Гуаяна) в центре. Этот комплекс продемонстрировал возросшие возможности как объективного фактора — национализация отраслей промышленности страны, так и субъективного — развитие местной архитектурной и градостроительной школы.
Но и этот комплекс оказался не свободным от органических недостатков и социальных противоречий. Как отмечает советский исследователь Д. К. Пришкольник, «проблема осложнялась чрезвычайно высокими темпами роста населения в сравнении с темпами жилищного строительства. Треть населения города сосредоточена в районе трущоб, лишенных элементарных санитарных условий. Уже по этой причине агломерация Сьюдад-Гуаяна далека от того, чтобы служить образцом формирования «ядра развития» района крупномасштабного освоения».
Расширяется строительство и в старых городах, повышается уровень их благоустройства. Выразительный ансамбль фонтанов украсил центр г. Маракайбо (архитектор Ф. Олива). Развертываются работы по охране и реставрации еще недавно бездумно разрушавшихся памятников архитектуры.
Во все расширяющихся масштабах в 70-е годы ведется жилищное, общественное, административно-деловое строительство в Каракасе, которое в центре города имеет отчетливо выраженный престижно-представительный характер.
Одним из новых крупных комплексов столицы стал ансамбль жилых и деловых высотных зданий «Парке Сентраль». Сорокаэтажные протяженные пирамиды, крупный масштаб которым придают в дополнение к физическим размерам спокойные горизонтали поэтажных лоджий, пересеченные вертикалями ленточно-лифтовых башен, резко контрастируют с малоэтажной старинной окружающей застройкой. В нижнем ярусе комплекса — торговые и общественные помещения. По проекту композиционную законченность ему должна придать пластичная сверхвысотная башня конторского здания.
Престижные, а подчас и конкурентные требования поощряют гонку ввысь, несмотря на громадные удорожания, вызванные, подобно тому как это имеет место в Мехико или Токио, сложными грунтовыми условиями и необходимостью усиливать несущие конструкции из-за опасности разрушительных землетрясений.
И другие высотные конторские здания нередко приобретают монументальные пластически выразительные формы. Богатство и разнообразие придают их фасадам глухие, нередко ярко окрашенные панели, пространственные солнцезащитные решетки (как в здании Центрального банка Венесуэлы), пластически подчеркнутые вертикальные пмпосты («Эль Универсаль») и междуэтажные полосы, крупные надписи. Особенно оригинален пирамидальный небоскреб «Ла Превизора» (пирамидальная форма высотных зданий приобрела в 60-е годы популярность в ряде столиц стран Латинской Америки) с дугообразными панелями и расцвеченными торцами (архитекторы Ф. Пиментель и Б. Борхес). На самой вершине господствующей над городом горы Авила возвышается белая башня отеля «Гумбольдт». На одной из горных террас выдающийся бразильский зодчий Оскар Нимейер в 1955 г. по заказу городских властен Каракаса запроектировал оригинальное здание — Музей современного искусства в виде перевернутой пирамиды, контрастирующей с очертаниями гор и раскрытой к небу (проект не осуществлен).
В архитектуре 60—70-х годов в новых формах развивались традиции синтеза ее с живописью, заложенные К. Р. Вильянуэвой. В свою очередь обогащение образными средствами, обычно свойственными архитектуре, через усиление архитектонизации и геометризма ускорило развитие венесуэльской живописи.
По проекту венесуэльского ландшафтного архитектора К. Садоса и знаменитого бразильского художника Р. Бурль-Маркса в 60—70-е годы создан ботанический сад — Парке дель Эсте, задуманный как живописное и уютное место отдыха жителей Каракаса.
Но обеспечение быстро растущего населения столицы жильем, культурно-бытовым и транспортным обслуживанием наталкивается на целый ряд природных, экономических и социальных препятствий. Город, расположенный в окруженной горами котловине и во вливающихся в нее узких долинах, фактически не имеет резервных территорий для роста. Делаются попытки освоения участков с уклоном до 60°, укрепления грунтов или полной модификации существующего рельефа. Но эти мероприятия требуют огромных материальных и финансовых вложений. Другим направлением расширения застройки является освоение участков за пределами городских границ, но, как свидетельствует градостроитель Марко Негрон, «их жители должны проделывать совершенно невероятный по своей трудности путь, чтобы добираться до места работы или чтобы принести на своей спине воду, недостаток которой ощущается здесь очень остро». Он рассказывает, что в 1973 г. «жители ряда зон были вынуждены даже объявить голодовку, пытаясь таким образом добиться того, чтобы им подвели воду от общественной системы водоснабжения».
Большую часть неудобных участков, и в центре, и на окраинах, «жалких бахромок земли, непригодных для строительства, — продолжает М. Негрон, — в частности вдоль тальвегов, подлинных клоак под открытым небом, которые загрязняют долину», стихийно занимают неблагоустроенные поселки бедноты. В 1971 г. здесь проживало 900 тыс. человек (40% населения Каракаса), а их площадь достигла 26% территории города.
Архитекторы и городские власти изыскивают различные способы преодоления жилищного кризиса, среди которых особый интерес представляют: во-первых, привлечение малообеспеченных будущих жителей новых районов к строительству и даже к проектированию (что приобретает популярность в целом ряде развивающихся стран) с целью, с одной стороны, сократить затраты на строительство, одновременно вовлекая в пего безработных, с другой — создать жилые дома и кварталы, условия жизни в которых и внешний облик отвечали бы привычкам и вкусам недостаточно адаптировавшихся к особенностям городской жизни маргинальных слоев населения; во-вторых, новые методы строительства в условиях сильно пересеченного рельефа.
На юго-запад от Каракаса на террасах, создаваемых на крутых склонах гор, строится город-спутник Карикуао, состоящий из одно-двухэтажных домиков с пологими двускатными крышами, соединенных улицами-лестницами и напоминающих в совокупности лестницу с огромными ступенями. Часть торцов домов ярко окрашена. Эти новые кварталы имеют уютный, одновременно и традиционный, и современный облик. Привлекательность индивидуального жилища здесь совмещается с высокой плотностью застройки.
Средством оживления и украшения как новых кварталов, так и старых, приходящих в упадок районов стали восходящие к вековой традиции искусства андских народов красочные рекламные и политико-агитационные надписи и рисунки, которые приобретают особую яркость, разнообразие и броскость в периоды предвыборных кампаний.
В то же время озелененные и благоустроенные кварталы вилл и особняков (главным образом в восточной части Каракаса) отличаются разнообразием архитектурных форм, комфортабельностью, изысканным оборудованием и оформлением.
Однако большое количество построенных в столице домов и целых массивов и их высокие архитектурные качества не решили проблемы жилья для бедноты. Даже в конце 70-х годов тогдашний председатель Единого центра трудящихся Венесуэлы К. Вильегас заявлял: «Со всей остротой перед нами стоит жилищная проблема — за последние годы плата за жилье утроилась». Более того, в условиях, когда не были и не могли быть решены кардинальные социальные проблемы, само по себе это строительство не могло облегчить положения беднейших слоев населения. Многие из построенных в 50-е годы многоэтажных жилых домов постепенно превратились в «вертикальные ранчитос».
Реконструкция в существующих социальных условиях часто оборачивается против бедноты. При сносе «ранчитос» и строительстве на их месте благоустроенных жилых зданий с дорогими квартирами бывшие обитатели лачуг (не имея возможности покупать или снимать такие квартиры) вынуждены покидать привычные районы, перебираться на окраины города. При этом для них не только крайне усложняются транспортные проблемы и нарушаются сложившиеся трудовые связи, но и, что особенно важно и болезненно для маргинальных слоев населения, разрушаются традиционные соседские и родственные контакты, создающие возможности столь необходимой для них взаимопомощи.
К жилищной проблеме в Каракасе добавляется резкое ухудшение состояния воздушной среды застаивающимися в низине выхлопными газами от огромного количества легковых автомобилей, в то время как общественный транспорт развит недостаточно. Только в 60—70-е годы расширилось строительство транспортных эстакад и развязок, смелых по конструкции и нередко художественно выразительных. Во второй половине 70-х годов в Каракасе началось строительство метрополитена.
Таким образом, развиваясь в условиях экономических, социальных и политических трудностей и противоречий, передовая архитектура Венесуэлы стала важным компонентом современной национальной культуры страны и достигла масштабных и эстетически полноценных успехов в ряде принципиальных творческих направлений, в первую очередь в создании современного и одновременно регионально и национально конкретного архитектурно-художественного образа и в обеспечении синтеза архитектуры со смежными искусствами.
<< пред. <<
